Содержание материала

 

Преддверие

... "Главный тезис всех этих публикаций прост. Европа вступает в эпоху постхристианства и перестаёт быть христианским обществом. В чём это выражается? В том, что интерес к традиционным формам религии постоянно падает. Казалось бы! Вот погиб коммунизм, люди получили доступ к нормальным возможностям исповедания своей веры - и что мы видим в результате? В Западной Германии с 1991 по 1999 гг. число людей, регулярно посещающих храмы уменьшилось /просто-таки упало!/ более чем в два раза: с 14, 7% до 7%. Менее серьёзно, но неуклонно этот процесс происходил в Италии /сокращение почти на треть/, не говоря уже о Франции, где о церкви и кюре вспоминают только при регистрации браков и конфирмации, Нотр-дам превратился в большой музей-ресторан, куда приходят толпы, жующие гамбургеры и "стиморол", чтобы поглазеть на древние ритуалы. Думается, для этих людей воскресная месса стоит в одном ряду с гаданием на картах и показательным выступлением колдунов вуду. И это подтверждают опросы, опыт общения авторов с представителями католической церкви. Один кюре из Нотр-дама считает, что его храм превратился в бензоколонку, на которой вечно топчется народ, пришедший "подзаправиться". Шведы ходят в кирху по инерции - мол, это единственное место, где можно отдохнуть от повседневнос ти. Британские методисты всерьёз обсуждают вопрос: можно ли принимать в свою общину тех, кто и в Бога-то не верит. И приходят к выводу - можно. Мы все гуманисты. Главное - близость к человеку, а не какое-то там запредельное "дело Господне". Церкви в Западной Европе всё больше напоминают почтовые отделения: зашёл человек, потолкался от кассы к кассе, записочку написал Творцу вселенной - и побежал дальше. Бизнес. Проводить в церкви значительную часть свободного времени? Да вы что! ЭТО НЕ ТО МЕСТО, ГДЕ МОЖНО ЧЕГО-ТО ДОБИТЬСЯ.


Институт ЭМНИД, как пишет тот же "Ньюсуик", провёл опрос среди немцев:

Каким учреждениям вы доверяете больше всего? Немцы поставили церковь на пятое место. А кто же впереди? Места распределились так: "Эмнисти интернешнл", суд, полиция и Гринпис. Это великолепно. На фоне двух тысяч лет европейского христианства - особенно...

Более того, по мнению сегодняшних европейцев, традиционные церкви "лицемерны", это оружие национальной ненависти...

Иными словами, европейское христианство переживает крупнейший кризис за всю свою историю. К. Армстронг так и пишет: "Вера переживает постоянные трансформации, пытаясь найти язык, подходящий для современности... Мы всё дальше и дальше от иудейского пиетизма первых христиан"...

Итак, вера нынешнего европейца: 1)личная; 2) эклектичная; З) в ней отсутствуют какие-либо элементы прежней конфессиональной веры, кроме, быть может, чисто ритуальных, и то сильно искаженных. Это давно уже не Бог Авраама, Исаака и Иакова. И даже не Бог философов и учёных. Это бог ревущей и злобной плоти... перед нами эпоха торжества язычества. Да, настоящего язычества. В сущности, в качестве Бога каждый европеец водружает на свой алтарь собственное изображение, да и то не всего себя. Он наделяет его собственными качествами, достоинствами и недостатками, восхваляет его. Его Бог амбивалентен и аморфен. Он не то что не спасёт - его вообще нет. Это фикция, фантом, блеф пьяного игрока в покер... Культ Самого Себя, Культ Своего Успеха. Человек, в сущности - это свинья с самым узким кругозором. Свинья и Желуди - грустная притча о нашем бытии...

Об этом ли думал Иисус, кем бы он ни был? Об этом ли мечтали пророки писания?..

Сегодня европейский мир желает сорваться в пропасть. Христос покидает его. Последняя связь с истиной уходит из прогнивших старых мехов...


С христианством кончается история Европы, история зверя, возжелавшего стать человеком. Арийцы НЕ СДАЛИ ЭКЗАМЕН на человека. ВОТ ТУДА НАПРАВЛЕН ИХ БЕГ. Тихо, скользя по стремнинам бытия, - к земле, к траве, в мягкое стойло, в хлев, во влажную солому, назад, к низшим формам духовного существования, в пепел, смрад, в навоз. Их нужно резать или стричь, как говорил лучший из гоев Пушкин...

Доктор Арбутнот, написавший мне, что мы, евреи, должны поверить в великого мессию арийцев и влюбиться в американский стиль жизни, неправ. Америка, в сущности, есть передовой отряд арийского разложения. Жалкая раса, жалкая история, жалкие перспективы...

Один английский пастор недавно написал книгу под названием "После Бога". Это характерное и странное название не пугает его. Ему кажется, что век Европы ещё долог, просто от Бога Вседержителя нынешний человек Запада переходит к божку домашнего очага, божку собственного "эго".

Это ложь. На место Вседержителя может придти только Великая Пустота.

Видел ты дивных людей:

Их зовут "Мертвецами Пустыни".

Древний, могучий народ, носители Божьей святыни,

Но непокорно горды, как хребты аравийских ущелий -

Шли на вождя своего, и с Богом бороться хотели;

И заточил их Господь, и обрек их на сон без исхода -

Грозный, великий урок и память для рода и рода...

В данном случае вы, интеллектуалы, должны вспомнить другого лучшего из гоев - Ницше. Это он говорит: "Пустыня ширится с каждым днём"... Ныне арийская пустыня достигла пределов бытия...

Тихо. Пустыня застыла в своём одиноком покое...

Вот главный секрет европейской культуры, культуры самонадеянного богоборческого отступления от Истины". /Элиезер Воронель-Дацевич/

 

"...Дробность окончательно побеждает цельность, атомарный индивидуум - все формы общественности, материальный денежный эквивалент окончательно вытесняет собой все остальные формы ценности. У народов больше нет выбора. Они обречены лишь на добровольное или принудитель ное вхождение в новую систему бытия - в систему "конец истории".
"Новый мировой порядок" _ не шутки и не пустые слова. Начинается особое время и особое пространство. Время и пространство "постистории". Время в "новом мировом порядке" тождественно компьютерному времени, "таймингу", специфическому ритму электронных торгов, суточному циклу бирж, ритмике спекулятивной игры, полностью подчинившей себе реальную экономику. В этом времени ничего не происходит _ нет свершений, нет открытий, нет страданий и радости. Есть только биржевая игра, движение виртуальных финансов, оптимизация ресурсов, бесконечные сериалы спровоцированной жизни экрана. Компьютерное время _ время общества зрелищ.
Новая система колониализма, еще страшнее историчес ких прецедентов. Ранее колонии ограблялись, а их население нещадно эксплуатировалось. Но теперь дело доходит до окончательной ликвидации идентичности. Эксплуататорский класс из бывших экономических и политических элит Запада становится безличной Системой, прямым и страшным воплощением его величества Капитала. Это и есть "Новый мировой порядок".
Качественное время, в котором прошлое имеет бытие и вес в настоящем, соприсутствует в настоящем, памятью и верностью, силой завета преобразует, преображает это настоящее. Качественное время, в начале которого было Слово, а не обезьяны, пришельцы или амёбы, не одичалое население пещер. И это Слово все еще живо ощущается в токе нашей истории, пронзительно-призывно глаголет из глубины веков, возобновляясь бесценным даром в святой Евхаристии. Сло

 

во Божие, сказанное всем народам, но особенно нам, русским, чтоб несли Его и хранили свет Его. И чтобы не утратили в темные времена, когда сын погибели обнажит свои мондиалистские клыки.
Сегодня наглядно видно, как бились отчаянно мы за сакральное пространство и время против удушающих тенёт современности, количественного дробления, омертвелых априорий, холодных могильных законов "товар-деньги-товар" : Да, мы шли на компромисс. Да, мы пытались сочетать нашу истинную волю и истинный путь с заимствованными извне элементами. Но мы лишь маскировались, хитрили, отвлекали внимание. Мы всегда оставались (и остаемся) в глубине души русским, загадочным народом, которому вверен великий завет. Мы шли своим путем, настаивали на своей правде. И когда принимали крещение в Днепре, и тогда, когда созидали блаженное и светлое Московское Царство, и когда служили царям, и когда строили новый советский мир. Мы несли свет и печаль, страдание и возвышенный, напряженный парадокс, воплощенный в нашей истории, в наших землях, в наших душах.
"Новый мировой порядок" хочет заставить нас заплатить по счетам, принуждает нас раскаяться в содеянном, рассыпаться, рассосаться, раствориться, признать свою неправоту _ причем не только в области силы, но и в области духа (отсюда стремление перевоспитать нас по учебникам Сороса и унизительным рецептам новых атлантистских полицаев из "союза правых сил", мол, "двигайте телом", торгуйте, наслаждайтесь и забудьте о своем прошлом, о своем "Я" _ оно кроваво, жестоко, лениво и порочно, "двигайте телом"):
Не то чтобы для победы над "новым мировым порядком", но даже для того, чтобы просто бросить ему вызов, мы должны осознать всю серьёзность положения. Но на этот раз нам не поможет ни "генерал зима", ни "само падало", ни "весеннее наступление трудящихся". Необходимо усилие колоссальное и в первую очередь духовное, интеллектуальное.

 

У нас отбирают такую глубину, которую мы сами в полной мере едва ли способны осознать.
Дело очень и очень серьёзно. Нас испытуют небытиём, приговором антихристова "нового мирового порядка". Концом НАШЕЙ ИСТОРИИ.
Ужели покорно шагнём в бездну? Ужели не спохватим ся напоследок? Ужели не скажем последнее слово в мировой драме?
Тогда зачем всё это? Зачем было городить русский огород, создавать великое царство, класть для великой цели миллионы душ? Ведь всё, что было, лишь пролог к последнему часу, который пробил сегодня.
Две тысячи лет назад нам дали сладчайшее _ тяжелейшее испытание, вручили спасительный невыносимый Крест.
Но пали оковы, державшие сатану, и мрачная рожа его взошла из-за солёного океана в наш телевизор. Антихрист здесь. Он уже поднял странные фигуры из пальцев. На его щите "novo ordoseculi" зелёный вексель небытия." /Александр Дугин/.

Я понял: всё живо.

Векам не пропасть,

И жизнь без наживы -

Завидная часть

Спасибо, спасибо

Двум тысячам лет

В трудах без разгиба

Оставившим свет.

Я понял:всё в силе,

В цвету и соку,

И в новые были

Я каплей теку.


И вечным обвалом

Врываясь извне,

Великое в малом

Отдастся во мне.

И смех у завалин

И мысль от сохи,

И Ленин и Сталин

И эти стихи.

/Борис Пастернак/

* * *

Вдоль церковной ограды прямо на асфальте сидели нищие, среди которых выделялся то ли узбек, то ли таджик в полосатом малиново-зелёном ватном халате и чунях с галошами, несмотря на жару. На коленях у него лежала тюбетейка с мелочью, один глаз был перевязан прозрачной женской косынкой с люриксом. Когда она подала ему, старик скосил на неё другим глазом, подслеповато-водянистым, медузьим, закивал, улыбнулся, обнажив редкие гнилые зубы, и пробормотал по-своему что-то неразборчивое.