Содержание материала

О Лиге наций

 

О причинах неучастия Советского Союза в Лиге наций неоднократно говорилось в нашей печати. Я мог бы отметить некоторые из этих причин.

Советский Союз не является членом Лиги наций и не принимает участия в Лиге наций потому, прежде всего, что он не хочет брать на себя ответственности за империалистическую политику Лиги наций, за «мандаты», которые выдаются Лигой наций на предмет эксплуатации и угнетения колониальных стран. Советский Союз не участвует в Лиге наций, так как он стоит против империализма, против угнетения колоний и зависимых стран.

Советский Союз не участвует в Лиге наций потому, во-вторых, что он не хочет брать на себя ответственности за те военные приготовления, за рост вооружений, за новые военные союзы и т. д., которые прикрываются и освящаются Лигой наций и которые не могут не вести к новым империалистическим войнам. Советский Союз не участвует в Лиге наций, так как он стоит целиком и полностью против империалистических войн.

Наконец, Советский Союз не участвует в Лиге наций потому, что он не хочет быть составной частью той ширмы империалистических махинаций, которую представляет Лига наций и которые она прикрывает елейными речами своих членов.

Лига наций при нынешних условиях есть «дом свиданий» для империалистических заправил, обделывающих свои дела за кулисами. То, о чём говорят официально в Лиге наций, представляет пустую болтовню, рассчитанную на обман народа. А то, что неофициально делают империалистические заправилы за кулисами Лиги наций, есть настоящее империалистическое дело, фарисейски прикрываемое велеречивыми ораторами Лиги наций.

Что же может быть удивительного в том, что Советский Союз не хочет быть членом и участником этой антинародной комедии?

("Беседа с иностранными рабочими делегациями" т.10 стр.206.)

 

Возьмём Лигу наций, являющуюся, по мнению лживой буржуазной прессы и не менее лживой социал-демократической прессы, орудием мира. К чему привела болтовня Лиги наций по вопросу о мире, о разоружении, о сокращении вооружений? Ни к чему хорошему, кроме обмана масс, кроме новых вспышек вооружения, кроме нового обострения назревающих конфликтов. Разве можно считать случайностью тот факт, что три года болтает Лига наций о мире и разоружении, три года поддерживает эту лживую болтовню так называемый II Интернационал, а «нации» всё вооружаются и вооружаются, расширяя старые конфликты между «державами», нагромождая новые конфликты и подрывая, таким образом, дело мира?

Подкупная буржуазная пресса всех стран, от Японии до Англии, от Франции до Америки, кричит во всю глотку о «неискренности» советских предложений по разоружению. Почему же, в таком случае, не проверить искренность советских предложений и не приступить теперь же практически к разоружению или, по крайней мере, к серьёзному сокращению вооружений? За чем же стало дело?

("XV съезд ВКП(б)" т.10 стр.279-280.)

 

Лиге наций дана ещё одна пощёчина. Ибо кто же, кроме лакеев империализма, может считать «нормальным» тот факт, что один из членов Лиги наций расстреливает население другого из членов Лиги наций, а сама Лига наций вынуждена молчать, полагая, что это её не касается?

("Речь на V Всесоюзной конференции ВЛКСМ" т.9 стр.199.)

 

 

О литературе и театре

 

Я не знаток литературы и, конечно, не критик.

("Письмо тов. Безыменскому" т.12 стр.200.)

 

«Головановщина» есть явление антисоветского порядка. Из этого, конечно, не следует, что сам Голованов не может исправиться, что он не может освободиться от своих ошибок, что его нужно преследовать и травить даже тогда, когда он готов распроститься со своими ошибками, что его надо заставить таким образом уйти за границу.

Или, например, «Бег» Булгакова, который тоже нельзя считать проявлением ни «левой», ни «правой» опасности. «Бег» есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины,- стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. «Бег», в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление.

Впрочем, я бы не имел ничего против постановки «Бега», если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам ещё один или два сна, где бы он изобразил внутренние социальные пружины гражданской войны в СССР, чтобы зритель мог понять, что все эти, по-своему «честные» Серафимы и всякие приват-доценты, оказались вышибленными из России не по капризу большевиков, а потому, что они сидели на шее у народа (несмотря на свою «честность»), что большевики, изгоняя вон этих «честных» сторонников эксплуатации, осуществляли волю рабочих и крестьян и поступали поэтому совершенно правильно.

("Ответ Билль-Белоцерковскому" т.11 стр.327.)

 

Почему так часто ставят на сцене пьесы Булгакова? Потому, должно быть, что своих пьес, годных для постановки, нехватает. На безрыбьи даже «Дни Турбиных» – рыба. Конечно, очень легко «критиковать» и требовать запрета в отношении непролетарской литературы. Но самое лёгкое нельзя считать самым хорошим. Дело не в запрете, а в том, чтобы шаг за шагом выживать со сцены старую и новую непролетарскую макулатуру в порядке соревнования, путём создания могущих её заменить настоящих, интересных, художественных пьес советского характера. А соревнование – дело большое и серьёзное, ибо только в обстановке соревнования можно будет добиться сформирования и кристаллизации нашей пролетарской художественной литературы.

Что касается собственно пьесы «Дни Турбиных», то она не так уж плоха, ибо она даёт больше пользы, чем вреда. Не забудьте, что основное впечатление, остающееся у зрителя от этой пьесы, есть впечатление, благоприятное для большевиков: «если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав своё дело окончательно проигранным,- значит, большевики непобедимы, с ними, большевиками, ничего не поделаешь». «Дни Турбиных» есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма.

Конечно, автор ни в какой мере «не повинен» в этой демонстрации. Но какое нам до этого дело?

("Ответ Билль-Белоцерковскому" т.11 стр.328.)

 

Что касается рассказов о войне, их придётся печатать с большим разбором. На книжном рынке фигурирует масса художественных рассказов, рисующих «ужасы» войны и внушающих отвращение ко всякой войне (не только к империалистической, но и ко всякой другой). Это буржуазно-пацифистские рассказы, не имеющие большой цены. Нам нужны такие рассказы, которые подводят читателей от ужасов империалистической войны к необходимости преодоления империалистических правительств, организующих такие войны. Кроме того, мы ведь не против всякой войны. Мы против империалистической войны, как войны контрреволюционной. Но мы за освободительную, антиимпериалистическую, революционную войну, несмотря на то, что такая война, как известно, не только не свободна от «ужасов кровопролития», но даже изобилует ими.

("Письмо А.М. Горькому" т.12 стр.176.)

 

Весь мир признаёт теперь, что центр революционного движения переместился из Западной Европы в Россию. Революционеры всех стран с надеждой смотрят на СССР, как на очаг освободительной борьбы трудящихся всего мира, признавая в нём единственное своё отечество. Революционные рабочие всех стран единодушно рукоплещут советскому рабочему классу и, прежде всего, русскому рабочему классу, авангарду советских рабочих, как признанному своему вождю, проводящему самую революционную и самую активную политику, какую когда-либо мечтали проводить пролетарии других стран. Руководители революционных рабочих всех стран с жадностью изучают поучительнейшую историю рабочего класса России, его прошлое, прошлое России, зная, что кроме России реакционной существовала ещё Россия революционная, Россия Радищевых и Чернышевских, Желябовых и Ульяновых, Халтуриных и Алексеевых. Всё это вселяет (не может не вселять!) в сердца русских рабочих чувство революционной национальной гордости, способное двигать горами, способное творить чудеса.

А Вы? Вместо того, чтобы осмыслить этот величайший в истории революции процесс и подняться на высоту задач певца передового пролетариата, ушли куда-то в лощину и, запутавшись между скучнейшими цитатами из сочинений Карамзина и не менее скучными изречениями из «Домостроя», стали возглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения, что нынешняя Россия представляет сплошную «Перерву», что «лень» и стремление «сидеть на печке» является чуть ли не национальной чертой русских вообще, а значит и – русских рабочих, которые, проделав Октябрьскую революцию, конечно, не перестали быть русскими. И это называется у Вас большевистской критикой! Нет, высокочтимый т. Демьян, это не большевистская критика, а клевета на наш народ, развенчание СССР, развенчание пролетариата СССР, развенчание русского пролетариата.

И Вы хотите после этого, чтобы ЦК молчал! За кого Вы принимаете наш ЦК?

И Вы хотите, чтобы я молчал из-за того, что Вы, оказывается, питаете ко мне «биографическую нежность»! Как Вы наивны и до чего Вы мало знаете большевиков..

("Тов. Демьяну Бедному" т.13 стр.24.)

 

Я думаю, что нам пора отрешиться от этой барской привычки выдвигать и без того выдвинутых литературных «вельмож», от «величия» которых стоном стонут наши молодые, никому не известные и всеми забытые литературные силы.

У нас имеются сотни и тысячи молодых способных людей, которые всеми силами стараются пробиться снизу вверх, для того, чтобы внести свою лепту в общую сокровищницу нашего строительства. Но их попытки часто остаются тщетными, так как их сплошь и рядом заглушают самомнение литературных «имён», бюрократизм и бездушие некоторых наших организаций, наконец, зависть (которая еще не перешла в соревнование) сверстников и сверстниц. Одна из наших задач состоит в том, чтобы пробить эту глухую стену и дать выход молодым силам, имя которым легион. Моё предисловие к незначительной брошюре неизвестного в литературном мире автора является попыткой сделать шаг в сторону разрешения этой задачи. Я и впредь буду давать предисловия только к простым и не кричащим брошюрам простых и неизвестных авторов из молодых сил. Возможно, что кой-кому из чинопочитателей не понравится подобная манера. Но какое мне до этого дело? Я вообще не любитель чинопочитателей...

("Тов. Феликсу Кон" т.12 стр.114.)

 

 

О лозунгах

 

…для победы революции, если эта революция является действительно народной, захватывающей миллионные массы,- недостаточно одной лишь правильности партийных лозунгов. Для победы революции требуется ещё одно необходимое условие, а именно: чтобы сами массы убедились на собственном опыте в правильности этих лозунгов. Только тогда лозунги партии становятся лозунгами самих масс. Только тогда становится революция действительно народной революцией.

("Октябрьская революция и тактика русских коммунистов") т.6 стр.390.)

 

Лозунг «Вся власть Советам!» с точки зрения его внутреннего развития прошёл две стадии: первую (до июльского поражения большевиков, во время двоевластия) и вторую (после поражения корниловского восстания).

На первой стадии этот лозунг означал разрыв блока меньшевиков и эсеров с кадетами, образование советского правительства из меньшевиков и эсеров (ибо Советы были тогда эсеро-меньшевистскими), право свободной агитации для оппозиции (т. е. для большевиков) и свободную борьбу партий внутри Советов в расчёте, что путём такой борьбы удастся большевикам завоевать Советы и изменить состав советского правительства в порядке мирного развития революции. Этот план не означал, конечно, диктатуры пролетариата. Но он несомненно облегчал подготовку условий, необходимых для обеспечения диктатуры, ибо он, ставя у власти меньшевиков и эсеров и вынуждая их провести на деле свою антиреволюционную платформу, ускорял разоблачение подлинной природы этих партий, ускорял их изоляцию, их отрыв от масс. Июльское поражение большевиков прервало, однако, это развитие, дав перевес генеральско-кадетской контрреволюции и отбросив эсеро-меньшевиков в объятия последней. Это обстоятельство вынудило партию снять временно лозунг «Вся власть Советам!» с тем, чтобы вновь выставить его в условиях нового подъёма революции.

Поражение корниловского восстания открыло вторую стадию. Лозунг «Вся власть Советам!» вновь стал на очереди. Но теперь этот лозунг означал уже не то, что на первой стадии. Его содержание изменилось коренным образом. Теперь этот лозунг означал полный разрыв с империализмом и переход власти к большевикам, ибо Советы в своём большинстве были уже большевистскими. Теперь этот лозунг означал прямой подход революции к диктатуре пролетариата путём восстания. Более того, теперь этот лозунг означал организацию и государственное оформление диктатуры пролетариата.

("Октябрьская революция и тактика русских коммунистов") т.6 стр.388.)

 

По вопросу о крестьянстве, по вопросу о союзе рабочих с крестьянством или с отдельными слоями крестьянства ленинизм имеет три основных лозунга, соответствующие трём периодам революции. Весь вопрос в том, чтобы правильно уловить переход от одного лозунга к другому, от другого к третьему.

Раньше, когда мы шли к буржуазной революции, когда мы, большевики, впервые набросали свою тактику в отношении крестьянства, Ленин говорил: союз со всем крестьянством против царя и помещиков, при нейтрализации кадетской буржуазии. С этим лозунгом мы шли тогда к буржуазной революции, и мы победили. Это был первый этап нашей революции.

Потом, когда мы подошли ко второму этапу, к Октябрю, Ленин дал новый лозунг, соответствующий новой обстановке: союз пролетариата с деревенской беднотой против всех буржуа,при нейтрализации среднего крестьянства. Это – лозунг, необходимый для коммунистических партий, идущих к власти. И даже тогда, когда они завоевали власть, но еще не укрепили власти, они не могут рассчитывать на союз с середняком. Середняк, это – человек высматривающий. Он глядит, чья возьмёт, выжидает, и только тогда, когда ты взял верх, изгнав помещиков и буржуа, он идёт с тобой на союз. На то он и середняк. Стало быть, на втором этапе нашей революции мы шли уже с лозунгом не союза рабочих со всем крестьянством, а с лозунгом союза пролетариата с беднейшим крестьянством.

А в дальнейшем? В дальнейшем, когда мы власть достаточно укрепили, отбив атаки империалистов, и вступили в полосу широкого социалистического строительства, Ленин выдвинул третий лозунг – прочного союза пролетариата и бедноты со средним крестьянством. Этот лозунг является единственно правильным лозунгом, соответствующим новому периоду нашей революции, периоду широкого строительства. Он является правильным не только потому, что на союз можно теперь рассчитывать, но и потому, что, строя социализм, мы должны оперировать не только миллионами, но и десятками миллионов людей из деревни. Иначе нельзя строить социализм. Социализм захватывает не только город. Социализм есть такая организация хозяйства, которая объединяет промышленность и земледелие на началах обобществления средств и орудий производства. Без объединения этих двух отраслей хозяйства социализм невозможен.

("XIV съезд ВКП(б)" т.7 стр.325.)

 

…всякий революционный лозунг таит в себе известные возможности его извращения на практике.

("Письмо членам кружка по партстроительству при комакадемии" т.11 стр.99.)

 

 

О меньшевизме и оппортунизме

 

…меньшевизм не представляет цельное течение, меньшевизм – это сброд течений, незаметных во время фракционной борьбы с большевизмом, но сразу прорывающихся при принципиальной постановке вопросов момента и нашей тактики.

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.54.)

 

…меньшевики советуют пролетариату почаще устраивать соглашения с либеральной буржуазией,– и, тем самым, содействуют не выделению пролетариата в самостоятельный класс, а смешению его с буржуазией; меньшевики советуют полетариату отказаться от роли вождя революции, уступить эту роль буржуазии, итти за буржуазией,– и, тем самым, содействуют не превращению пролетариата в самостоятельную политическую силу,– а превращению его в хвостик буржуазии… То есть, меньшевики делают как раз обратное тому, что они должны были бы делать, исходя из правильного марксистского положения.

Да, прав был т. Тышко, когда сказал, что меньшевики не стоят, а лежат на точке зрения марксизма.

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.65.)

 

…большевики выступают сплочённо и определённо…зато среди меньшевиков – полнейший хаос и путаница: они разделились на множество групп, и каждая из них поёт по-своему, не слушая других.

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.68.)

 

Доклад Мартова был собственно не доклад с серьёзным освещением явлений, а задушевный рассказ о том, как невинный ЦК принялся было руководить партией и затем Думской фракцией, и как “ужасные большевики” мешали ему действовать, приставая своей принципиальностью.

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.54.)

 

ЦК, затемняющий классовое самосознание пролетариата; ЦК, подчиняющий политику пролетариата политике либеральной буржуации; ЦК, склоняющий знамя пролетариата перед шарлатанами кадетского либерализма – вот до чего довели нас оппортунисты меньшевизма!

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.57.)

 

Меньшевистская фракция оказалась фракцией интеллигентской.

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.68.)

 

Не правда ли: из таких разношёрстных элементов мог составиться лишь случайный и беспринципный блок,– не принцип, а боязнь провала руководила ими при образовании блока.

("Муниципальная кампания" т.3 стр.73.)

 

«Меньшинство» жалуется на то, что мы их называем оппортунистами (беспринципными). Но как иначе назвать это, как не оппортунизмом, если они отрекаются от своих же слов, если они мечутся из стороны в сторону, если они вечно шатаются и колеблются? Возможно ли, чтобы настоящий социал-демократ то и дело менял свои убеждения? Ведь так часто не меняют и носовых платков.

("Коротко о партийных разногласиях" т.1 стр.127.)

 

Политика оппортунизма в том именно и состоит, чтобы замазать разногласия, затушевать действительное положение внутри партии, замаскировать свою собственную позицию и лишить партию возможности добиться полной ясности.

("О правом уклоне в ВКП(б)" т.12 стр.8.)

 

Оппортунизм – …это беспринципность, политическая бесхарактерность…

("Пресса" т.2 стр.128.)

 

Политическая бесхарактерность оппортунистов не с неба падает. Она вытекает из неудержимого стремления приспособляться ко вкусам буржуазии, понравиться “господам”, вырвать у них похвалу. Такова психологическая основа оппортунистической тактики приспособления.

("Пресса" т.2 стр.130.)

 

Выходило, что партии надо характеризовать не по тому, что они делают вне Думы, а по тому, что они говорят в Думе. Дальше этого оппортунизму некуда идти…

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.59.)

 

He угодно ли: так как имеются перегибы в проведении правильной политики, то надо, оказывается, отменить эту самую правильную политику. Таков обычный приём оппортунистов: на основании перегибов в проведении правильной линии – отменить эту линию, заменив её линией оппортунистической.

("О правом уклоне в ВКП(б)" т.12 стр.91.)

 

Не следует забывать, что правые и «ультралевые» являются на деле близнецами, стоят, следовательно, на оппортунистической позиции, с той, однако, разницей, что правые не всегда скрывают свой оппортунизм, а левые всегда прикрывают свой оппортунизм «революционной» фразой.

("О борьбе с правыми и “ультралевыми” уклонами" т.8 стр.8.)

 

Эти господа – Роза, Каутский, Плеханов, Аксельрод, Вера Засулич и другие,- повидимому, выработали какие-то семейные традиции, как старые знакомые. Они не могут «изменить» друг другу, защищают друг друга так, как члены клана патриархальных племён защищали друг друга, не входя в рассмотрение виновности или невиновности родственника. Именно это семейное «родственное» чувство помешало Розе объективно взглянуть на партийный кризис (конечно, есть и другие причины, например, плохое знакомство с фактами, заграничные очки и т. д.). Этим же, между прочим, объясняются некоторые недостойные поступки Плеханова, Каутского и других.

("Письмо из Кутаиса того же товарища" т.1 стр.59)

 

 

О методах работы с массами

 

Существуют два метода: метод принуждения (военный метод) и метод убеждения (профсоюзный метод). Первый метод отнюдь не исключает элементов убеждения, но элементы убеждения подчинены здесь требованиям метода принуждения и составляют для него подсобное средство. Второй метод, в свою очередь, не исключает элементов принуждения, но элементы принуждения подчинены здесь требованиям метода убеждения и составляют для него подсобное средство. Смешивать эти два метода так же непозволительно, как непозволительно сваливать в одну кучу армию и рабочий класс.

("Наши разногласия" т.5 стр.5.)

 

…методами принуждения, вообще говоря, немыслимо развивать ни сознательность масс, ни их доверие к Советской власти.

("Наши разногласия" т.5 стр.14.)

 

Диктатура, в точном смысле этого слова, есть власть, опирающаяся на насилие, ибо без элементов насилия не бывает диктатуры, если брать диктатуру в точном смысле этого слова. Может ли партия быть властью, опирающейся на насилие в отношении своего класса, в отношении большинства рабочего класса? Ясно, что не может. В противном случае это было бы не диктатурой над буржуазией, а диктатурой над рабочим классом.

Партия есть учитель, руководитель, вождь своего класса, но не власть, опирающаяся на насилие в отношении большинства рабочего класса. Иначе нечего было бы и говорить о методе убеждения, как основном методе работы пролетарской партии в рядах рабочего класса. Иначе нечего было бы и говорить о том, что партия должна убеждать широкие массы пролетариата в правильности своей политики, что лишь в ходе выполнения этой задачи партия могла бы считать себя действительно массовой партией, способной повести в бой пролетариат. Иначе партии пришлось бы заменить метод убеждения приказом и угрозой в отношении пролетариата, что абсурдно и что совершенно несовместимо с марксистским пониманием диктатуры пролетариата.

("VII расширенный пленум ИККИ" т.9 стр.80.)

 

Армия не есть однородная величина, она состоит из двух основных социальных групп, крестьян и рабочих, из коих первые преобладают над вторыми в несколько раз. Обосновывая необходимость преимущественного применения в армии методов принуждения, VIII съезд партии исходил из того, что армия наша состоит, главным образом, из крестьян, что крестьяне не пойдут бороться за социализм, что их можно и нужно заставлять бороться за социализм, применяя методы принуждения. Отсюда выросли такие чисто военные способы воздействия, как система комиссаров с политотделами, ревтрибуналы, дисциплинарные взыскания, сплошное назначенство и т. д.

В противоположность армии, рабочий класс представляет однородную социальную среду, предрасположенную, в силу экономического положения, к социализму, легко поддающуюся коммунистической агитации, добровольно организующуюся в профсоюзы и составляющую, ввиду всего этого, основу, соль Советского государства. Неудивительно поэтому, что преобладающее применение методов убеждения легло в основу практической работы наших производственных профсоюзов. Отсюда выросли такие чисто профсоюзные методы воздействия, как разъяснение, массовая пропаганда, развитие инициативы и самодеятельности рабочих масс, выборность и т. д.

("Наши разногласия" т.5 стр.6.)

 

…убеждать массы нельзя одной лишь пропагандой и агитацией. Для этого необходим собственный политический опыт самих масс. Для этого необходимо, чтобы широкие массы сами испытали, на своей собственной спине, неизбежность, скажем, свержения данного строя, неизбежность установления новых политических и социальных порядков.

("Заметки на современные темы" т.9 стр.349.)

 

…надо разъяснять указания партии и Советской власти, разъяснять терпеливо и внимательно, чтобы поняли люди, чего хочет партия и куда она ведёт страну. Не поняли сегодня – потрудитесь объяснить завтра. Не поняли завтра — потрудитесь объяснить послезавтра. Без этого не будет и не может быть теперь никакого руководства.

("Речь на XV Московской губпартконференции" т.9 стр.161.)

 

Мы не можем двигаться вперёд, не зная, куда нужно двигаться, не зная цели движения. Мы не можем строить без перспектив, без уверенности, что, начав строить социалистическое хозяйство, можем его построить. Без ясных перспектив, без ясных целей партия не может руководить строительством. Мы не можем жить по рецепту Бернштейна: «Движение – всё, цель – ничто». Мы, наоборот, как революционеры, должны подчинять своё движение вперёд, свою практическую работу – основной классовой цели пролетарского строительства. Без этого – мы попадём в болото оппортунизма, неминуемо и безусловно.

Далее. Без ясных перспектив нашего строительства, без уверенности построить социализм рабочие массы не могут сознательно участвовать в этом строительстве, они не могут сознательно руководить крестьянством. Без уверенности построить социализм не может быть воли к строительству социализма. Кому охота строить, зная, что не построишь? Отсутствие социалистических перспектив нашего строительства ведёт поэтому, к ослаблению воли пролетариата к этому строительству неминуемо и безусловно.

Дальше. Ослабление воли пролетариата к строительству социализма не может не вызвать усиления капиталистических элементов нашего хозяйства. Ибо что значит строить социализм, как не то, чтобы побороть капиталистические элементы нашего хозяйства. Упадочные и пораженческие настроения в рабочем классе не могут не окрылить надежд капиталистических элементов на реставрацию старых порядков. Кто недооценивает решающего значения социалистических перспектив нашего строительства, тот помогает капиталистическим элементам нашего хозяйства, тот культивирует капитулянтство.

Наконец, ослабление воли пролетариата к победе над капиталистическими элементами нашего хозяйства, тормозя наше социалистическое строительство, не может не задерживать развязывание международной революции во всех странах. Не следует забывать, что мировой пролетариат смотрит на наше хозяйственное строительство и на наши успехи на этом фронте с надеждой, что мы выйдем из этой борьбы победителями, что нам удастся построить социализм. Бесчисленное количество рабочих делегаций, приезжающих к нам с Запада и щупающих каждый уголок нашего строительства, говорит о том, что наша борьба на фронте строительства имеет громадное международное значение в смысле её революционизирующего значения для пролетариев всех стран. Кто пытается свёртывать социалистические перспективы нашего строительства, тот пытается гасить надежды международного пролетариата на нашу победу, а кто гасит эти надежды, тот нарушает элементарные требования пролетарского интернационализма.

("О социал-демократическом уклоне в нашей партии" т.8 стр.279.)

 

Для того, чтобы двинуть миллионы , рабочего класса против хозяйственной разрухи, необходимо поднять инициативу, сознательность, самодеятельность широких масс, необходимо убедить их на конкретных фактах, что хозяйственная разруха представляет столь же реальную и смертельную опасность, какую представляла вчера опасность военная, необходимо вовлечь миллионы рабочих в дело возрождения производства через демократически построенные профсоюзы. Только таким образом можно превратить борьбу хозяйственных органов с хозяйственной разрухой в кровное дело всего рабочего класса. Без этого невозможно победить на хозяйственном фронте.

("Наши разногласия" т.5 стр.9.)

 

Не отрыв от масс, а теснейшая связь с ними; не ставить себя над массами, а итти впереди масс, ведя их за собой; не отчуждаться от масс, а слиться с ними и завоевать себе доверие, поддержку масс,- таковы новые пути хозяйствования нового командного состава. Вне этих путей немыслимо никакое социалистическое строительство.

("К Всесоюзной конференции пролетарского студенчества" т.7 стр.87.)

 

Мы должны не отдалять от себя середняцкую молодёжь, а приближать её к себе, приближать к комсомолу. Только таким путём возможно воспитать в середняцкой молодёжи доверие к рабочим, доверие к пролетарскому ядру комсомола, доверие к нашей партии.

("О задачах комсомола" т.7 стр.245.)

 

Некоторые лжемарксисты думают, что достаточно одного «революционного» жеста, достаточно одной крикливой выходки, чтобы сломить силу реакционных лидеров. Действительные марксисты не имеют и не могут иметь ничего общего с такими людьми.

Другие думают, что достаточно выработать коммунистам правильную линию, чтобы широкие массы рабочих мигом отвернулись от реакционеров-реформистов и мигом же сплотились вокруг коммунистической партии. Это совершенно неправильно. Так могут думать только немарксисты. На самом деле между правильной линией партии и тем, чтобы массы усвоили эту линию и приняли её, как правильную,-лежит дистанция больших размеров. Для того, чтобы партии повести за собой миллионные массы, для этого еще недостаточно одной лишь правильной линии,- для этого необходимо ещё, чтобы массы убедились на своём собственном опыте в правильности этой линии, чтобы массы восприняли политику партии и её лозунги, как свою политику и свои собственные лозунги, и стали их проводить в жизнь. Только при этом условии партия, имеющая правильную политику, может превратиться в действительно руководящую силу класса.

("Об англо-русском комитете" т.8 стр.200.)

 

 

О методах революционой борьбы

 

Наша борьба с самодержавием вступила теперь в такой период, когда необходимость вооружения признаётся всеми. Но ведь одного сознания необходимости вооружения недостаточно,- надо прямо и ясно поставить перед партией практическую задачу. Поэтому наши комитеты должны сейчас же, немедленно приступить к вооружению народа на местах, к созданию специальных групп для налаживания этого дела, к организации районных групп для добывания оружия, к организации мастерских по изготовлению различных взрывчатых веществ, к выработке плана захвата государственных и частных оружейных складов и арсеналов. Мы не только должны вооружить народ «жгучей потребностью самовооружения», как советует нам новая «Искра», но и должны «принять самые энергичные меры к вооружению пролетариата» на деле, как обязал нас третий съезд партии.

Наряду с увеличением запасов оружия и организацией его добывания и изготовления фабричным способом необходимо обратить самое серьёзное внимание на создание всевозможных боевых дружин для использования добытого оружия. Ни в коем случае нельзя допустить таких действий, как раздача оружия прямо массам. Ввиду того, что унас мало средств и весьма трудно прятать оружие от бдительного глаза полиции, нам не удастся вооружить сколько-нибудь значительные слои населения, и наши труды пропадут даром. Совсем иное дело, когда мы создадим специальную боевую организацию. Наши боевые дружины обучатся хорошо владеть оружием, во время восстания – начнётся ли оно стихийно или будет заранее подготовлено – они выступят в качестве главных и передовых отрядов, вокруг них сплотится восставший народ и под их руководством пойдёт в бой. Благодаря их опытности и организованности, а также благодаря хорошему вооружению станет возможным использовать все силы восставшего народа и достигнуть тем самым ближайшей цели – вооружения всего народа и приведения в исполнение заранее выработанного плана действий. Они быстро захватят разные склады оружия, правительственные и общественные учреждения, почту, телефон и т. п., что будет необходимо для дальнейшего развития революции.

("Вооружённое восстание и наша тактика" т.1 стр.134-135.)

 

Организованные батальоны, политика наступления, организация восстания, объединение отдельных восстаний – вот что, по мнению Энгельса, необходимо для победы восстания.

("Маркс и Энгельс о восстании" т.1 стр.245.)

 

Что ты можешь сделать голыми руками в уличной борьбе, даже будучи сознательным, разве пуля врага не так же пробивает сознательную голову, как и несознательную?

("Две схватки" т.1 стр.197.)

 

Одной из главных задач наших боевых дружин и вообще военно-технической организации должна быть разработка плана восстания для своего района и согласование его с планом, разработанным партийным центром для всей России. Найти наиболее слабые места у противника, наметить пункты, откуда нужно напасть на него, распределить все силы по району, хорошо изучить топографию города – всё это должно быть сделано предварительно, чтобы мы ни при каких обстоятельствах не оказались застигнутыми врасплох. Здесь совершенно неуместно подробно разбирать эту сторону деятельности наших организаций. Строгая конспирация в выработке плана действий должна сопровождаться возможно более широким распространением среди пролетариата военно-технических знаний, безусловно необходимых для ведения уличной борьбы. Для этой цели мы должны привлечь военных лиц, имеющихся в организации. Для этого же мы можем привлечь целый ряд и других наших товарищей, которые по своим природным способностям и склонностям будут весьма полезны в этом деле.

("Вооружённое восстание и наша тактика" т.1 стр.136.)

 

Вывод ясен: молчанием, терпением невозможно добиться раскрепощения. Чем громче раздаётся голос рабочих, тем больше теряют голову силы реакции, тем скорее они отступают.

("Выводы" т.2 стр.245.)

 

Что значит “просвещать” рабочих? Ведь это значит учить рабочих сознательной, планомерной борьбе!

("Нефтепромышленники об экономическом терроре" т.2 стр.121.)

 

Очевидно, тактика большевиков является тактикой крупно-промышленных пролетариев, тактикой тех районов, где классовые противоречия особенно ясны и классовая борьба особенно резка. Большевизм – это тактика настоящих пролетариев.

С другой стороны, не менее очевидно и то, что тактика меньшевиков является по преимуществу тактикой ремесленных рабочих и крестьянских полупролетариев, тактикой тех районов, где классовые противоречия не совсем ясны и классовая борьба замаскирована. Меньшевизм – это тактика полубуржуазных элементов пролетариата.

Так говорят цифры.

("Лондонский съезд РСДРП" т.2 стр.49.)

 

…узко смотрят на дело «социал-демократы», которые хотят замкнуть рабочее движение в рамки экономической борьбы и экономических организаций, уступая политическую борьбу «интеллигенции», студентам, обществу и предоставляя рабочим лишь роль вспомогательной силы. История учит, что при таких условиях рабочие будут вынуждены таскать каштаны из огня лишь для буржуазии.

("Российская социал-демократическая партия и её ближайшие задачи" т.1 стр.29)

 

Стачки и в свободных государствах – обоюдоострое оружие: даже там, несмотря на то что рабочие имеют средства борьбы – политическую свободу, крепкие организации рабочих союзов, богатые кассы,- стачки часто кончаются поражением рабочих. А у нас, где стачка является преступлением, которое карается арестом, подавляется вооружённой силой, где запрещены всякие рабочие союзы,- у нас стачки приобретают значение лишь протеста. Но для протеста демонстрации являются более сильным оружием. В стачках сила рабочих распылена, в них участвуют рабочие лишь одного завода или нескольких заводов, в лучшем случае, одной профессии, организация всеобщей стачки очень затруднительна даже в Западной Европе, а у нас и вовсе невозможна,- в уличных же демонстрациях рабочие сразу объединяют свои силы.

("Российская социал-демократическая партия и её ближайшие задачи" т.1 стр.29)

 

Уличная демонстрация интересна тем, что она быстро вовлекает в движение большую массу населения, сразу знакомит её с нашими требованиями и создаёт ту благоприятную широкую почву, на которой мы смело можем сеять семена социалистических идей и политической свободы. Уличная демонстрация создаёт уличную агитацию, влиянию которой не может не поддаться отсталая и робкая часть общества. Достаточно человеку выйти во время демонстрации на улицу, чтобы увидеть мужественных борцов, понять, ради чего они борются, услышать свободную речь, зовущую всех на борьбу, боевую песнь, изобличающую существующий строй, вскрывающую наши общественные язвы. Потому-то власть больше всего боится уличной демонстрации. Вот почему она грозит сурово наказать не только демонстрантов, но и «любопытствующих». В этом любопытстве народа скрывается главная опасность для власти: сегодняшний «любопытствующий» завтра как демонстрант соберёт вокруг себя новые группы «любопытствующих». А такие «любопытствующие» сегодня в каждом крупном городе насчитываются десятками тысяч. Российский житель теперь уже больше не прячется, как прежде, заслышав о том, что где-то происходят беспорядки («чего доброго, как бы и меня не привлекли, лучше уж убраться»,- говорил он раньше),- сегодня он стремится к месту беспорядков и «любопытствует»: из-за чего происходят эти беспорядки, ради чего столько народа подставляет свою спину казачьим нагайкам.

В этих условиях «любопытствующие» перестают равнодушно слушать свист нагаек и сабель. «Любопытствующие» видят, что демонстранты собрались на улице для того, чтобы высказать свои желания и требования, власть же им отвечает избиением и зверским подавлением. «Любопытствующий» уже не бежит от свиста нагаек, а наоборот, подходит ближе, а нагайка уже не может разобрать, где кончается простой «любопытствующий» и где начинается «бунтовщик». Теперь нагайка, соблюдая «полное демократическое равенство», не различая пола, возраста и даже сословия, разгуливает по спинам и тех и других. Этим нагайка оказывает нам большую услугу, ускоряя революционизирование «любопытствующего». Из оружия успокоения она становится оружием пробуждения.

Поэтому пусть уличные демонстрации не дают нам прямых результатов, пусть сила демонстрантов сегодня ещё очень слаба для того, чтобы этой силой вынудить власть немедленно же пойти на уступки народным требованиям,- жертвы, приносимые нами сегодня в уличных демонстрациях, сторицей будут возмещены нам. Каждый павший в борьбе или вырванный из нашего лагеря борец подымает сотни новых борцов. Мы пока ещё не раз будем биты на улице, ещё не раз выйдет правительство победителем из уличных боёв. Но это будет «пиррова победа». Ещё несколько таких побед – и поражение абсолютизма неминуемо. Сегодняшней победой он готовит себе поражение.

("Российская социал-демократическая партия и её ближайшие задачи" т.1 стр.26)

 

Самые распространённые и массовые организации – это профессиональные союзы и рабочие кооперативы (преимущественно производственно-потребительские кооперативы). Цель союзов – борьба (главным образом) против промышленного капитала за улучшение положения рабочих в рамках современного капитализма. Цель кооперативов – борьба (главным образом) против торгового капитала за расширение потребления рабочих путём снижения цен на предметы первой необходимости, разумеется, в рамках того же капитализма. Как профсоюзы, так и кооперативы безусловно необходимы пролетариату как средства, организующие пролетарскую массу. Поэтому, с точки зрения пролетарского социализма Маркса и Энгельса, пролетариат должен ухватиться за обе эти формы организации, укрепить и усилить их,- конечно, поскольку это позволяют существующие политические условия.

("Анархизм или социализм?" т.1 стр.346.)

 

Что значит “облагораживать” экономическую борьбу? Ведь это значит направлять её против порядков, ни в коем случае не против лиц!

("Нефтепромышленники об экономическом терроре" т.2 стр.121.)

 

Слова “совещание” и “переговоры” не являются и не должны являться пугалом для рабочих, так же как не боятся рабочие накануне забастовки вести переговоры и предъявлять требования. Предъявление требований иногда устраняет необходимость разрешения конфликта забастовкой. Чаще всего бывает обратное.

("Перед выборами" т.2 стр.89.)

 

Никакие переговоры “не страшны”, если они ведутся на глазах всей массы рабочих.

("Перед выборами" т.2 стр.89.)

 

Прежде всего характерно отсутствие тридцатиаршинных требований, мешающих успешному ведению дела… – теперь выставляется несколько важных требований, могущих сплотить массу.

("Что говорят наши забастовки последнего времени?" т.2 стр.100.)

 

Для того, чтобы демократизовать городское хозяйство, обеспечить население продовольствием и жилищем, освободить бедноту от городских налогов и переложить всё налоговое бремя на имущих,– для этого необходимо порвать с политикой соглашения, наложив руку на барыши капиталистов и домовладельцев.

("Муниципальная кампания" т.3 стр.75.)

 

Нет, товарищи! Не спиной мы должны встать к позиции буржуазии, а штурмовать её! Не оставлять мы должны позиции за буржуазией, а шаг за шагом отбивать их и вышибать оттуда буржуазию! Только люди воздушных замков не могут понять эту простую истину!

("Ещё о совещании с гарантиями" т.2 стр.96.)

 

 

О молодёжи

 

Молодёжь – наша будущность, наша надежда, товарищи. Молодёжь должна сменить нас, стариков. Она должна донести наше знамя до победного конца. Среди крестьян имеется немало стариков, отягощенных старым грузом, отягощенных привычками и воспоминаниями о старой жизни. Понятно, что им не всегда удаётся поспевать за партией, за Советской властью. Не то наша молодёжь. Она свободна от старого груза и она легче всего усваивает ленинские заветы. И именно потому, что молодёжь легче всего усваивает ленинские заветы, именно поэтому она призвана вести вперёд отстающих и колеблющихся. Правда, у неё нехватает знаний. Но знания – дело наживное. Сегодня их нет, завтра они будут. Поэтому задача состоит в том, чтобы учиться и ещё раз учиться ленинизму. Товарищи комсомольцы и комсомолки! Учитесь большевизму и ведите вперёд колеблющихся! Болтайте поменьше, работайте побольше – и дело у вас выйдет наверняка.

("Речь на первом съезде колхозников-ударников" т.13 стр.252.)

 

Значение молодёжи,- я говорю о рабоче-крестьянской молодёжи,- состоит в том, что она представляет благодарнейшую почву для построения будущего, что она есть и она носит в себе будущность нашей страны. Если наша работа в госаппарате, среди крестьян, среди трудящихся женщин имеет громадное значение в деле преодоления старых навыков и традиций, в деле перевоспитания старых поколений трудящихся масс, то работа среди молодёжи, более или менее свободной от этих традиций и этих навыков, приобретает неоценимое значение в деле воспитания новых кадров трудящихся в духе диктатуры пролетариата и социализма, ибо здесь почва,- это ясно само собой,- исключительно благоприятная.

Отсюда серьёзнейшее значение союза молодёжи и его разветвлений среди пионеров.

("Об итогах XIII съезда РКП(б)") т.6 стр.252.)

 

У нас молодёжь хорошая, жизнерадостная. Наше государство отличается от всех других государств тем, что оно не жалеет средств на хороший уход за детьми и хорошее воспитание молодёжи.

Безусловно, ребёнок не может развивать свои способности при режиме замкнутости и узкой регламентации, без необходимой свободы и поощрения инициативы. Что касается молодёжи, ей открыты все дороги и она может у нас свободно совершенствоваться.

У нас не бьют ребёнка, очень редко его наказывают, дают ему возможность самому выбирать то, что ему нравится, дают ему возможность встать на тот путь, который он сам выбирает. Я думаю, что нигде нет такой заботы о ребёнке, о его воспитании и развитии, как у нас, в Советском Союзе.

("Беседа с полк. Робинсоном" т.13 стр.269.)