Воры и убийцы в церковной ограде

В МОСКОВСКУЮ ПАТРИАРХИЮ

ДОКЛАД

В ЖИВОПИСНОЙ (местности расположены наши города Московской области. Большая дорога от Боровска к Малоярославцу, не доходя до него километра три, сворачивает к лесу и выходит на просторную лужайку, по которой у подножия высоких, крутых, утесистых гор течет река Ружа, образуя большую глубокую дугу, выпуклою стороною к городу. Вид с боровской дороги на Малоярославец, особенно летом, очень красив.

Город лежит на высотах, изрезанных оврагами, и весь утопает в вишневых садах.

Дремучие леса окружают город Боровск. Он стоит на ровной возвышенности, простирающейся по обоим берегам реки

Протвы. Ручей Тикижа, впадающий в Протву почти в середине города, резко меняет вид площади, оканчивающейся крутым обрывом.

Здесь, как и в других наших городах, тихо протекала жизнь русских людей с их радостями и печалями. Заброшенные в прошлом города, не теряя своей живописности. все больше и больше разрастались, становились значительными культурными центрами; жители их свято  « хранили и оберегали все то,  что говорило об исторических моментах жизни Русского государства, в которых играли большую роль Можайск, Медынь, Боровск, Малоярославец и другие славные форпосты, отражавшие натиск татарских, литовских, французских и других полчищ.

Высокопреосвященный Алексий,  архиепископ Уфимский

 

В наши дни этим городам суждена была еще более тягостная доля: пережить нашествие немецко-фашистских орд. Правда^, фашистская немецкая армия, оккупировав города и села, застала их почти пустыми: жители с приближением врага стремились по возможности покинуть свои жилища. Но все же многие формы нормальной жизни города здесь сохранялись. Работали больницы, лавки, магазины, действовали соборы, церкви. И вот чем дольше оставались фашисты в этих городах, тем все более уничтожались эти жизненные формы, и под конец все слилось в одно нераздельное безжизненное поле грабежа. Вопреки всем нечеловеческим издевательствам, пыткам, диавольскому стремлению уничтожить в захваченных городах и селах дух русского народа, все же, по бесчисленным донесениям верующих, в этих разрушенных городах оставалось что-то невещественное, могущественное и неразрушимое, не поддававшееся влиянию фашистских оккупантов,— нерасторжимая любовь русского человека, связывающая его со всей русской землей. И особенно теперь, после освобождения, эта любовь, любовь созидательная, проявляется в русском человеке. Со всех сторон, отовсюду стремится русский человек в очищенный от врага свой город, в свое село или деревню. И как бы ни старались фашисты прикрыть свои злодеяния, память о кошмарных днях оккупации останется навсегда.

Две церкви в с. Трубино У годско-Заводского района Московской области, оскверненные немцами

 

Правда всплыла наружу; упрямые факты, которыми располагает Московская Патриархия, красноречиво говорят, что немецкий фашизм превзошел в своих злодеяниях самого диавола.

* * *

Надругательства над святынями, пастырями и верующими широкой волной захлестнули верующее население в районах, занятых фашистско-немецкой армией.

В стремлении онемечить русское население фашисты закрывали православные храмы и превращали их в немецкие кирки.

Протоиерей села Трубино Угодско-Заводского района Владимир Виноградов с болью в душе рассказывает, как храм Знамения Божией Матери в селе, где он родился и рос, где все ехму было таким родным и близким, напоминало первые

Внутренний вид Воскресенской церкви в селе Трубино Угодско-Заводскога района Московской области, превращенной немцами в конюшню

Косьмо-Демьяновская церковь в г. Верее Московской области, обстрелянная немцами из орудий

Третья Покровская церковь в г. Боровске Московской области, оскверненная немцами

Третья Покровская церковь в г. Боровске Московской области оскверненная немцами

Внутренний и вид той же церкви

Разрушенное и сожжённое немцами с. Танки но Смоленской области

Казанская церковь в г. Медыни Смоленской области, разрушенная немцами

радости детства и отрочества, а потом первые шаги его пастырской, священнической деятельности,— как его родной храм немцами был превращен в кирку. Сняты были и выброшены иконы, уничтожен престол, выброшены и сожжены ризы, в которых служил некогда его отец — тоже священник. И как потом на святом амвоне появился немецкий священник, по внешнему виду скорее похожий на солдата, при револьвере и гранатах на поясе... «Нам, православным,— продолжал рассказывать о. протоиерей Виноградов,— был отведен для службы маленький придел в нижнем этаже храма. Но и в нем недолго мы находились; срывая на нас свою злобу, нехмцы выгнали верующих из храма и устроили в нем конюшни. При мне и не стесняясь меня, они ® храме отправляли свои естественные потребности. Глумясь над святыней нашего храма, немцы все это старались проделывать при верующих».

Василий Иванович Чупырин, член церковного совета одного

Церковь в г. Можайске, разоренная немцами

из храмов города Вереи, пишет: «Немцы опрокинули престол, выбили все иконы из иконостаса и превратили храм в груду развалин».

Священник города Вереи Алексей Соболев в своем донесении Московской Патриархии, вместе с 70 верующими, свидетельствует, с каким неслыханным зверством надругались немцы над святынями православной церкви. «Обезображены старинные фелони XVII века; чтимая икона преподобного Пафиутия, другие иконы и евангелие были выброшены на улицу и подобраны руками верующих».

В городе Малоярославце, как свидетельствует настоятель церкви села Корижа Малоярославецкого района игумен Сергий, немцы превратили Успенскую церковь в кирку.

Взорванный немцами собор в г. Можайске

Остатки разрушенного немцами собора в г. Можайске

В православные церкви немцы входили в шапках, с оружием, шли в алтарь чрез царские врата, стаскивали со святыни храма — престола — священные вещи, стреляли в случайно залетевших в храм голубей, курили табак, крали иконы и кресты. Они избивали и грабили священников и верующих, как это было в селе Холме Можайского района. Избивали представителей церковных советов православных церквей только за то, что они не давали пьяным немецким солдатам взламывать православные храмы. Фашисты разували, раздевали и грабили верующее население, не щадя и младенцев. Так, верующие города Вереи Максимова, Тарасова и Синодская свидетельствуют, что немцы раздели новорожденного младенца, сняли с него ватное одеяльце, в котором его несли в церковь

Протоиерей Иоанн Покровский у разрушенного немецкими снарядами входа в церковь
в с. Красное Боровского района Московской области

Церковь в селе Никольском Русского района Московской области, разграбленная и оскверненная немцами

крестить, а ребенка оставили в сорокаградусный мороз в одной пеленке.

История не знала еще таких случаев, чтобы храмы и церкви были превращены в места казни и расстрелов верующих.

Но вот священник города Вереи Алексей Соболев рассказывает: «Я был ошеломлен гнусностью преступления немецких фашистов в нашем городе. Придя в Верейский собор, сразу после изгнания немцев из города, для богослужения, я застал в нем более тридцати верующих, расстрелянных немцами, по-видимому, перед самым своим уходом из города. Некоторые тела находились в молитвенном положении. Весь пол соборного храма был залит кровью этих невинных страдальцев за свою Русскую Православную Церковь. И в алтаре я нашел

Вторая Покровская церковь в г. Боровске Московской области.
После многих надругательств над святынями храма немцы превратили эту церковь в гараж

Протоиерей церкви с. Краеного Боровского района Московской области Иоанн ПОКРОВСКИЙ

Группа пленных красноармейцев, зверски убитых немцами в Верейском соборе Московской области

Первая Покровская церковь в г. Боровске Московской области, оскверненная немцами

еще расстрелянных. Ничто не могло спасти их: ни святость места, ни святыня алтаря. За короткое время моего пребывания в этом обесчещенном элодея ми-фашистами храме я поседел. Одно время мне казалось, что я схожу с ума,— таким невероятным мне показалось это преступление немцев. Позже я получил сведения, что немцы в этом же Верейском соборе в верхнем этаже, собрав около 200 пленных и раненых воинов русской армии, облив их керосином, сожгли живыми. Я не нахожу слов, чтобы описать все те пытки и истязания, которым подвергали немцы русских только за то, что они русские».

Верующий старик Иоаким Егоров, проживавший в селе Тру* бино Угодско-Заводского района Московской области, был расстрелян немцами на улице своего родного села.

Елизавета Николаевна Качанова, проживающая в деревне Колодези Медынского района Смоленской области, рассказывает, что ее хорошая знакомая, верующая, Надежда Петровна Матерникова, в возрасте около 50 лет, была заживо сожжена немцами в своем собственном доме.

Осиротевший мальчик В. Козырев около убитых немцами матери и малютки сестры в деревне Сосино Смоленской области

 

В городе Медыни зверски убиты верующие: Ромашев, глухонемой старик 60 лет, вместе со своим племянником, мальчиком 15 лет, Травкиным. Оба они были застрелены пьяными немецкими солдатами во время сна.

Благочинный православных церквей Наро-Фоминского района Московской области протоиерей Сергий Павлов сообщает, что в городе Наро-Фоминске член церковного совета, старик Михаил Юхацкий, был расстрелян немцами лишь за то, что он Христом-Богом умолял не разувать его в сорокаградусный мороз на улице, а снять с него валеные сапоги дома.

Церковный староста церкви в честь Иоакима и Анны города Можайска, Илья Васильевич Цвелев, свидетельствует о расстреле немцами прихожанки Евдокии Ильиничны Тютиной только за то, что она осмелилась сказать: русские партизаны действуют правильно, они защищают свою родину.

В деревне Пановки Дзержинского района Смоленской области верующей крестьянке Воробьевой 50 лет немецкий солдат, изнасиловав ее, рассек голову топором. Лишь счастливая случайность сохранила жизнь несчастной Воробьевой: вбежавшая ж дом ее дочь помешала совершиться зверскому убийству.

* * *

Убивая и грабя верующее население, немцы варварски разрушали православные русские храмы и соборы. В городе Можайске немцами взорваны церкви Вознесения, Троицкая. В Можайском районе ов селах Александрове, Глазове, Криушине, по донесениям протоиерея города Можайска А. Воскресенского, православные храмы также взорваны и уничтожены немцами.

В районе города Боровска Московской области, по свидетельству священника А. Соболева и многочисленных верующих, сожжены или разрушены немцами следующие православные храмы: в селе Федотове, в селе Уваровске, в селе Аграфенине; Троицкая церковь близ станции Балабаново также разрушена. Словом, варвары-немцы оставили всюду печать богохульства, вероломства и неистовства, сея в душах верующих мрак и печаль.

Трупы paccтрелянных немцами мирных жителей в г. Барвенково

Церковь в селе Силибухово Верейского района Московской области,
памятник древнего церковного зодчества, взорванная немцами

 

В селе Петровском Наро-Фоминского района, по донесению протоиерея—настоятеля храма, немцы намеренно обстреливали с воздуха храм и бомбой повредили колокольню.

В селе Бурусы Наро-Фоминского района немцы, изгнав из храма верующих, выпилили из окон решетки, превратили храм в свой опорный военный пункт, установив внутри орудия и пулеметы.

В селе Красном Боровского района, по донесению настоятеля храма этого села протоиерея Иоанна Покровского, немцы намеренно обстреливали церковь и частично ее разрушили.

* * *

Убийства, расстрелы, грабежи, разрушения храмов — ничто не смогло поколебать патриотического духа верующего населения во временно захваченных немцами, а ныне освобожденных районах. Повсюду, где только оставался верующий русский человек, его первою мыслию и желанием было как можно скорее освободиться от фашистско-немецкого гнета. Верующие люди объединялись в одном стремлении — хоть чем-нибудь помочь победоносной русской армии и выгнать захватчиков с родной русской земли.

Руины церкви в селе Силибухово Московской области после немецкого отступления

Церковь в поселке Мятлево Смоленской области, разгромленная немцами

Разрушенная немцами Георгиевская церковь в г. Верее Московской области. Немцы превратили эту церковь в мишень для учебной артиллерийской стрельбы. Здесь же были заперты и сожжены 50 раненых пленных красноармейцев

Внутренний вид второй Покровской церкви в г. Боровске, превращенной немцами в гараж

Крестьяне с. Посад Ленинградской области около трупов своих односельчанок — М. ЕВСЕЕВОЙ и А. ГРИГОРЬЕВОЙ. замученных и убитых немцами. У А. Григорьевой выколоты глаза

Разрушенный немцами Зареченский храм г. Вереи Московской области Собор г, Вереи Московской области, в котором немцы совершали убийства и сожжение верующих граждан и пленных русских воинов

 

Верующие села Галкино Дзержинского района Смоленской области с благоговением рассказывают о своем односельчанине, верующем старичке, 62-летнем Николае Калугине. Любя родную русскую землю и всем сердцем ненавидя врагов, желая помешать отступающим немцам, он среди бела дня подошел к немецкой штабной машине и ударом топора прорубил бензиновый бак. Машина оказалась испорченной. Калугин был тут же немцами сначала подвергнут зверским мучениям,— у него вырывали волосы, его кололи кинжалами,— а потом убит.

Простая, неученая женщина, жительница г. Медыни, Елена Филипповна Иванова, лишившись родного крова, когда немцы насильно уводили ее в глубь их тыла, бесстрашно прорвалась, через немецкую охрану. Разутая, раздетая, голодная Иванова, скрываясь зимой от фашистов в лесу, жила одной надеждой — скорее вернуться к своим русским людям. «Я все время молюсь Господу Богу,— говорит она,— да покарает он антихристов-немцев за все те страдания, которые переживаем мы, верующие».

В освобожденных от немецко-фашистской армии городах и селах огненным столбом поднимается к небу молитва верующего населения — да покарает Господь варваров, грабителей, насильников!

Все бесчисленные донесения, как священнослужителей, так и верующих, поступающие в Московскую Патриархию, полны бесконечной благодарностью Красной Армии за избавление от утнетателей-фашистов.

Эти донесения в такой же мере полны несокрушимой любовью к русской родной земле, говорят о твердом решении верующих до жонца своей жизни грудью отстаивать родину.

«Все верующие,— пишут крестьяне села Галкино Дзержинского района Смоленской области,—молятся Господу Богу, чтобы ненавистные немцы-нехристи и антихристы были скорее изгнаны с нашей земли. Мы просим Бога, чтобы наша русская армия скорее разбила немцев-фашистов».

АЛЕКСИЙ, архиепископ Уфимский.

4 апреля 1942 года. Великая Суббота.

 

 

В МОСКОВСКУЮ ПАТРИАРХИЮ

ДОКЛАД

ТЯЖЕЛЫЕ, кошмарные дни пережили жители города Вереи во время немецкой оккупации. Лично я, как проживший все время оккупации в Верее, был свидетелем тех ужасов, которые проделывали варвары-фашисты над мирными жителями. Город выжжен и разрушен; имущество разграблено; жители подвергались зверским издевательствам.

Особенно тяжело нам, верующим, было смотреть, как немцы-фашисты издевались над нашей верой, над святынями, разрушали святые храмы, грабили и расстреливали православных русских людей.

Соборный храм Вереи, где совершались службы, был обращен немцами в арестный дом. В него они помещали всех подозрительных людей. Верхний этаж был отъеден для заключения раненых и пленных.

Все протесты верующих не имели успеха.

Во время церковной службы немецкие солдаты входили в храм в шапках, с папиросой во рту. На мои просьбы относиться с уважением к святыне отвечали грубостью и угрозами.

В городе Боровске, по заявлению представительницы церковного совета соборного храма Елизаветы Кирилловны Астаховой, немецкими фашистами были обезображены две фелони XYII века; в одной более половины жемчужного оплечья сорвано; икона преподобного Пафнутия (XVII века), Боровского чудотворца, досточтимая святыня города, а также и некоторые другие иконы и евангелие были немцами выброшены на улицу и подобраны верующими.

Осквернен храм в селе Спас-Косицы Верейского района.

Кровью обагрили свои руки изверги-фашисты, издеваясь над православными русскими жителями Вереи. И, что всего тяжелее, неслыханные злодеяния были совершены в нашем святом храме. Я не нахожу слов описать то, что я видел своими глазами и что я, служитель Церкви Божией, пережил за это время.

Я вошел в свой храм, после бегства немцев из города, надеясь найти в храме православных верующих людей, которые были заключены немцами под стражу. Я надеялся услышать их живые речи, утешить их радостью освобождения и помолиться с ними. Но каков же был мой ужас, когда, вместо живых людей, я нашел трупы расстрелянных. Трупы лежали в притворе, в самом храме и даже в святом алтаре. Всех трупов было более 30. На полу и стенах храма были заметны следы свежей крови. У многих из расстрелянных пальцы рук были сложены для изображения крестного знамения. По страдальческим лицам многих я понял, что они взывали о помиловании. Но ни святой крест, ни мольбы невинных страдальцев не удержали варваров-фашистов от совершения неслыханного злодеяния. От охватившего меня ужаса я долго не мог притти в себя. Я не помню, как я пришел домой. Я никак не мог себе уяснить, неужели в наш век могут совершаться в святом храме зверские убийства ни в чем неповинных христиан? От страха и ужаса я поседел. Чувством гнева и ненависти наполнилось мое сердце к вероломным, озверевшим фашистам, не признающим ничего святого. Без слез и содрогании и не могу рассказывать об этом злодеянии.

Уже на другой день я узнал, что в этом же Верейском соборе, в верхнем этаже, немцы сожгли живыми около 200 пленных и раненых воинов русской армии, облив их предварительно керосином.

Сторожа соборного храма Владимира Сараева немцы не выпустили из храма и оставили вместе с пленными, они били его, а когда он протестовал, хотели расстрелять.

Немцы грабили верующих и духовенство.

В селе Спас-Прогнани Боровского района священника в церковной сторожке раздели почти донага.

Лично со мной был такой случай. Приходит ко мне немецкий офицер, делает самый тщательный обыск. Все, что было ценного, он забрал: карманные часы, серебряную дарохранительницу и т. д.

Сплошное ограбление было несчастным уделом и верующих моего прихода. У них отбирали скот, съестные припасы, одежду, обувь.

Тяжелому, варварскому разрушению немцы-фашисты подвергли наши святые храмы. Очень пострадал Боровский собор. Городская церковь Спаса-на-Взгорьи сожжена. Пятницкая, в которой был краеведческий музей, разгромлена. В селе Совяках купол церкви разрушен и вообще весь храм приведен в ужасный вид. В селе Федотове церковь сожжена. В селе Уваровске на церкви сбиты купола. Троицкая церковь, близ станции Балабаново, после немцев осталась в ужасном виде. В селе Аграфенине храм сожжен. В селе Смолинск немцы взорвали храм. Такой же участи подверглись храмы и в некоторых других селах.

Во время оккупации мы, верующие, не теряли связи с своей матерью-Церковью. За богослужением мы поминали главу Православной Русской Церкви Блаженнейшего Митрополита Сергия. Тайно мы молились Богу о даровании победы русскому оружию.

У многих верующих дети и мужья сражались в рядах Красной Армии, а некоторые из наших верующих входили в партизанские отряды. Сами же верующие горят священною ненавистью ко врагу и во имя спасения своей родины готовы жертвовать всем.

17 апреля 1942 года. День св. Иосифа Песнописца.