Правильно ли лечили Сталина?

Приступая к своему исследованию, я посмотрел основные нормы лечения, которые были приняты в то время. Чем же лечили Сталина? Если, естественно, не принимать во внимание клизмы и растирания (например, зачем обтирать Сталина ароматическим уксусом? Или зачем вводились глицериновые свечи? Надо было вводить глицерин через зонд для борьбы с отеком мозга), которые, видимо, делались исключительно в качестве демонстрации того, что консилиум что-то делает.

А что пишут сами врачи? Напомню, что врачи пишут: «Лечение И.В.Сталина было направлено в соответствии с указанным выше пониманием характера его заболевания, вначале, главным образом, на понижение сосудистого тонуса и уровня артериального давления, на ограничение дальнейшего распространения очага кровоизлияния. Больному был показан полный покой и он был оставлен на диване, на котором его застали врачи...»

Потрясающе! Какая нежная забота о пациенте! И это всерьез пишется при том, что больному постоянно доставлялась сильная боль: 1 подкожное введение 200 мл (!) глюкозы, калиевая соль пенициллина, масляный раствор камфоры, очень болезненна инъекция сернокислой магнезии без предварительного обезболивания места инъекции новокаином. Даже комплексное антигипертензивное лекарство Мясникова (разработанное его институтом) не было назначено, хотя оно не только было известно, но и руководитель его разработки находился у постели Сталина!

Про инъекцию сернокислой магнезии могу сказать из своего опыта — когда я работал на «скорой помощи», то мы злостным вызывальщикам делали сернокислую магнезию без новокаина. Желание вызывать «скорую» по поводу и без повода пропадало после 1—2 инъекций. Укол магнезии — настоящая пытка...

Кроме того, больному были поставлены пиявки. 2 марта в 9.00 Сталин получает 8 пиявок за правое ухо. Еще 6 пиявок были повторены в 17.45.

Зачем спрашивается?! Пиявки — это довольно неплохое антикоагуляционное средство. А в медицинском заключении указан геморрагический инсульт... Однако!

14.10.—1,0 мл 0,15% раствора цититона, стимулятора дыхания. Но назначение таких стимуляторов дыхания при инсульте противопоказано!

22.30 — пенициллин 300 тыс. единиц. Зачем? Высокая температура больного и подозрение о воспалении? Так нет температуры.

3 марта в 1.00 — 5,0 мл 25% раствора сернокислой магнезии. Тогда же цититон и адонилен — успокаивающее средство. Зачем его вводили, ведь больной, согласно записям, без сознания?

6.00 — опять пенициллин 300 тыс. единиц. Довольно странно, ведь было прекрасно известно, что для достижения эффекта пенициллин надо вводить каждые 4—6 часов, а здесь 7 с половиной. Пенициллин более или менее регулярно вводился лишь 4 марта в 12.00 и в 18.00, и в 24.00. Однако потом, 5 марта, его делать прекратили. Почему? Ведь подозревали воспаление.

Камфору регулярно вводят 3 марта (в 4.15, в 5.00 и в 7.30, в 14.00,16.30,20.00,23.30). Ночью и днем 4 марта введение камфоры продолжается (0.15,0.20,7.30,11.30,15.00, 21.35). Одновременно применялся кофеин (0.25,1.45,3.50, 6.25, 13.20, 15.05, 15.40). Цититон вводился в 9.00 (с кар- диазолом), в 15.50, 16.05. В 18.30 введено 400 мл глюкозы подкожно.

Представьте себе введение вам под кожу 400 мл жидкости — почти бутылку. Представили? Зачем это вводили Сталину таким образом? Какие были противопоказания для внутривенного введения? Никаких! Боялись повышения давления — ну от 400 мл оно сильно не повысится, более того — вводи одновременно препараты, снижающие давление, и никаких особых проблем. А может быть, если поставить капельницу с глюкозой, то всем станет очевидно, что кровь у больного из вены не коагулирует?..

Еще один интересный момент— врачи вводят больному камфору по 2 мл подкожно в виде 20% масляного раствора через менее чем 3 часа. Любому студенту-медику известно, что масляные подкожные инъекции очень медленно рассасываются. Требуется не менее 6 часов для полного рассасывания одной инъекции (с простонародье— укола). После 3 подряд (в течение чуть более 3 часов 3 марта) подкожных инъекций под кожей должно было скопиться не менее 5 мл масляного раствора. То есть дозировка увеличивается в 2,5 раза, и возникает передозировка с токсическим эффектом.

Более того, камфора даже сейчас используется как местное раздражающее средство. Совершенно ясно, что те места, где ее ввели под кожу, чрезвычайно болезненны. В те моменты, когда больной приходит в себя, он будет испытывать страшные боли. Кроме того, когда человек без сознания, болевые импульсы в полной мере не воспринимаются мозгом, но они идут и оказывают свое негативное воздействие на нервную систему. Зачем надо было так часто делать инъекции камфоры и других лекарств, вызывая сильнейшие боли? С целью вызвать шок у пациента? Или чтобы надорвать почки и печень?

Но это еще не все. Оба этих препарата повышают давление. Зачем вводить кофеин, если давление у Сталина в это время составляло 220/120?! У меня жена, если у нее давление 140/90, уже пьет только декофеинированное кофе, а тут вводят в больших количествах кофеин.

Можно допустить, что камфору вводили как стимулятор дыхания (надо сказать, весьма странным образом). Однако категорически нельзя делать одновременно инъекции цититона, камфоры и кофеина при столь высоком давлении. Именно так бы действовали врачи-убийцы.

* * *

Проводя свой анализ, я нашел учебник по терапии Ланга за 1938 г. Кроме того, я использовал учебник 1962 г. Исходя из инструкций того времени, я бы выделил следующие грубейшие ошибки (или преступные деяния) врачей. О многочисленных «странностях» уже писалось ранее.

1. Они сразу не перевели больного в стационар, хотя 2 марта дыхание у Сталина было нормальным и признаков дыхания Чейн-Стокса не отмечено. В журнале написано: «дыхание не расстроено». Значит, не было причин не госпитализировать больного. Возникает вопрос, а кто этому помешал? Может быть, в стационаре могли оказаться врачи, которых было непросто заставить совершить убийство?

2.  Врачи неправильно поставили как главный клинический диагноз, так и сопутствующие диагнозы — «воспаление легких и пр.».

3.  Врачи с ошибками поставили даже патологоанато- мический и окончательный диагноз. Либо пытались таким образом скрыть преступление. Вспомним, как несколько раз переписывалось заключение. Не было у Сталина гипертонии, как пытаются представить в заключении.

4.  Врачи не стали бороться с высоким давлением. Более того, своими действиями они способствовали поддержанию высокого артериального давления, что серьезнейшим образом усугубляло течение инсульта. Как и каким образом они действовали — подробно мы только что разобрали. За одно это весь консилиум следовало отправить на скамью подсудимых.

5. Следующий вопрос — почему 5 марта Сталину при реанимации не стали делать искусственное дыхание рот в рот? Чеснокова указала в своем интервью, что, посовещавшись с Неговским, они пришли к выводу, что делать искусственное дыхание нельзя, так как поражен головной мозг! Чеснокова утверждает, что будто бы при геморрагических инсультах искусственное дыхание рот в рот запрещено. В литературе я не нашел этому никакого подтверждения. По свидетельству Аллилуевой, 2 марта привезли установку для искусственного дыхания. Громоздкий аппарат так и простоял без дела. Почему нет упоминания об использовании дыхательной аппаратуры 5 марта? Почему в истории болезни реанимационные мероприятия не отражены? А может, их и не было?

А если не было, то почему не проводили реанимацию? Получается, что Сталину помогли отойти на тот свет 5 марта. Динамика состояния Сталина говорила о том, что он поправляется. Об этом есть свидетельства дочери, сообщения о том, что Берия будто бы увидел проблески сознания в глазах Сталина.

Вывод очевиден: есть все основания полагать, что под видом лечения Сталина убивали. Создается полное впечатление, что действовали врачи-вредители. Думаю, что Сталину помогли отойти на тот свет 5 марта. У Сталина был плохой прогноз в смысле выздоровления, но хороший в смысле выживания, так как сохранялось высокое давление. И вдруг он умирает, хотя положение стабилизировалось. Динамика его состояния говорила о том, что он поправляется. Об этом есть свидетельства дочери Сталина о том, что Берия будто бы увидел проблески сознания в глазах Сталина.

 

* * *

А как бы я лечил Сталина? Вот я, выпускник медвуза, бывший врач «скорой помощи» Сигизмунд Миронин, далеко не светило медицины, прибыл на дачу Сталина и чтобы я сделал? Первым бы делом я поставил правильный диагноз — это основа основ. Далее я стал бы бороться с повышенным артериальным давлением и отеком мозга. Немедленно. Как это делать — хорошо описано у Ланга в его учебнике 1938 г. Далее, исходя из канонов 1953 г., надо было бороться с обширным кровотечением, причем, как стало понятным, — не только в мозгу, но и в желудке, а возможно и кишечнике. Как остановить кровотечение? Совершенно логично, что для этого надо повысить свертываемость крови. Я бы тут же прописал уколы викасола и глюконат кальция внутривенно.

После этого, я немедленно бы перевел больного в стационар. Некоторые ограничения были на перевозку больных в коме, но Сталину не был поставлен диагноз «кома». Поэтому его просто обязаны были везти в стационар. Но, без сомнения, кто-то запретил это делать.

Я бы немедленно сделал все возможные анализы — крови, мочи, рвотных масс, содержимого желудка, взял бы пункцию спинного мозга и так далее. Если бы кто-то из персонала предложил интенсивно колоть пациенту кофеин, камфору, цититон, кардизал и ввести подкожно 400 мл глюкозы — немедленно отстранил бы такого человека, сразу сообщив сотрудникам государственной безопасности, поскольку очевидно, что такой человек или враг, или общественно опасный сумасшедший. Ну и стал бы делать внутривенно строфантин.

Возможно, я бы предпринял хирургическое лечение: трепанацию черепа и удаление гематомы. Это возможно только в условиях специализированного стационара, когда рядом специализированная реанимационная помощь. Несмотря на то, что нейрохирургия геморрагического инсульта делала лишь первые шаги, трепанацию советские врачи делали прекрасно— уж опыт войны был просто колоссальным. Академик В. Неговский вспоминал: «В то время мы были признанными в мире лидерами в области реанимации. Война позволила накопить бесценный клинический опыт. Мы знали, что если своевременно произвести эвакуацию гематомы после кровоизлияния в мозг, то есть шансы, что больной выживет». Как видим, уже в то время были шансы на успех хирургического лечения.

Так требовали лечить Сталина каноны медицины того времени. Этого не проводилось и близко. Поэтому не только лечение, но и вообще поведение врачей было, мягко говоря, очень странным для врача. Если же для преступника — то в самый раз Ну, не верю я, что такой опытный клиницист, как Лукомский, не знал тех простых медицинских вещей, которые знаю я. Странно все это!