Как проводилась диагностика

Основным вопросом, на который мне пришлось искать ответы в литературе, является вопрос о том, а правильно ли поставлен диагноз Сталину?

Но сначала пару слов о медицинском образовании. Знаете ли вы, чему больше всего учат студентов-медиков в институте? Учат писать историю болезни. Главное в деле врача — это тщательный анамнез (то есть сбор информации о болезни); чем больше напишешь, тем меньше ответственность. Объем писанины у врачей — огромнейший. Так, кстати, обстоят дела практически во всех более-менее развитых странах.

За годы моей учебы в медицинском институте я написал не менее 30 историй болезни; неплохие истории болезни писали у нас даже двоечники. Это не столь уж сложно — вначале надо было расспросить персонал и описать в истории болезни, как все это произошло. Обычный врач все это должен был тщательно записать. Так, повторяю, учат в мединституте.

Однако в истории болезни вождя, точнее в том, что от нее осталось, ничего этого нет и близко. Нет всего этого и в рукописном журнале. То есть история болезни Сталина написана либо полным непрофессионалом, либо сознательным фальсификатором.

Поясню это на конкретном примере. Предположим, что некий врач вызван лечить попавшего в беду товарища Сталина. Он прибывает к нему и начинает осмотр. В эпикризе, видимо, написанном Лукомским, отмечено, что «больной лежал в бессознательном состоянии на диване в костюме. Одежда была промочена мочой, что указывало на имевшее место непроизвольное мочеиспускание».

Первым делом должен быть собран анамнез, а в такой ситуации — это опрос свидетелей. Как и в какое время обнаружили Сталина без сознания, в каком состоянии? Почему он лежит в одежде? В журнале написано: «в костюме», «одежда пропитана мочой», а иначе бы написали «белье». Следовательно, Сталин не раздевался и не ложился спать ночью 1—2 марта. Ничего этого в истории болезни нет. Почему?

Кто дал врачам команду попридержать язык при собирании анамнеза?

* * *

Далее я бы задался вопросом, а был ли это инсульт? Официальный орган— газета «Правда» сообщала, что это именно инсульт. Однако если кровоизлияние в мозг у Сталина и было, то какой-то необычайно редкой формы. Ведь если был инсульт, то у него должна быть локализация. Даже студент мединститута знает, что необходимо записать, где находится очаг кровоизлияния, каков его тип.

А что же имеется в журнале? Давайте посмотрим сами.

«2 марта. Голова повернута влево. Умеренная гиперемия лица. Отмечено бессознательное состояние больного. Было непроизвольное мочеиспускание. Правая носогуб- ная складка опущена. При поднимании век глазные яблоки уходят то влево, то вправо. Зрачки средней ширины, реакция на свет снижена. Движения в правых конечностях отсутствуют. В левых— временами двигательное беспокойство. Сухожильные рефлексы справа низкие, тонус слегка повышен, рефлекс Бабинского справа. Брюшные рефлексы справа отсутствуют. Менингеальных симптомов нет».

В 15.00 появляется запись, что сухожильные рефлексы справа резко угнетены.

«16.00. Двигательное беспокойство левых конечностей уменьшилось. Реакция зрачков на свет сохранена, но вялая. При наложении манжетки [от аппарата, измеряющего артериальное давление] на правое плечо появилось рефлекторное приведение руки.

17.45. Появились подергивания левой рукой, а иногда и левой ногой».

Такие очень общие описания совершенно не характерны для невропатологов. Они дежурили круглосуточно, что им мешало снять анамнез у окружающих? Снова и более подробно исследовать неврологический статус. Почему эти сведения не получены, не сохранены, либо были удалены?

Читаем далее.

«3 марта. 10.15. Сопорозное состояние сознания. Зрачки узкие, вяло реагируют на свет. При дыхании правая щека отдувается. В правой руке и ноге движения отсутствуют».

Следует отметить, что употребление слов «нога» и «рука» очень не характерны для врачей. Как правило, употребляют более научный термин «конечность».

Далее: «Намечается вызывание сухожильных рефлексов на правой руке, коленные и ахилловы рефлексы отсутствуют с обеих сторон. Справа симптом Бабинского. Слабо выраженный с обеих сторон, больше слева симптом Кернига...»

Тут следует прокомментировать — симптом менингита, при котором сухожилия мышц ног становятся такими жесткими, что больной не может вытянуть ноги в коленях, если их удерживать за бедра под прямым углом к туловищу,— характерный признак раздражения оболочек мозга. Например, начавшегося попадания крови в полость мозга. Или, кстати, воздействия мощных токсинов.

«Защитные рефлексы слева — нижние конечности. Временами двигательное беспокойство в левых конечностях». Запись сделана Глазуновым и Ткачевым.

В 10.30 консилиум отмечает рефлекс Кернига. «Рефлексы левой ноги изменчивы, в частности, во время осмотра удалось вызвать коленный и ахиллов рефлексы, причем первый несколько снижен. Удалось вызвать рефлекс (Какой? Тоже мне, врачи! — СМ) на правой руке. Рефлексы правой ноги по-прежнему не вызываются. По окончании перерывов в дыхании в левой руке появляется двигательное беспокойство. Правосторонняя гемиплегия.

13.30. «Появляются проблески сознания. Глаза временами открывает, взглядом не фиксирует».

* * *

Состояние Сталина явно улучшается. Но врачи вдруг начинают вводить камфорное масло, цититон, кардиазол (в 14.00), а затем снова дают камфору, кардиазол и цититон (в 16.30).

Опять наступает ухудшение: «Глазные яблоки производят колебательные движения то в вертикальном, то в горизонтальном направлениях; зрачки узкие, реакция на свет вялая, правая носогубная складка опущена. Правосторонняя гемиплегия. Коленные и ахилл. рефлексы справа не вызываются...»

16.45. «Усилились стволовые симптомы: максимальное сужение зрачков, отсутствие реакции на свет. Более отчетлив симптом Керинга».

23.00. «Отклонение головы и глаз влево меньше выражено, чем сутки назад и сегодня утром. Правосторонняя гемиплегия с колеблющимся поведением рефлексов. Обычно коленный и ахиллов рефлексы отсутствуют и резко понижены рефлексы на руке, но иногда удается вызвать отчетливый ахиллов рефлекс. Симптом Бабинского справа. Брюшные рефлексы не вызываются. В левых конечностях временами беспокойство, рефлексы руки живые, коленный рефлекс несколько снижен, ахиллов — нормальный. Величина зрачков изменчива: во времена больших нарушений дыхательного ритма — резкое сужение зрачков с угасанием их светового рефлекса. С улучшением дыхания зрачки приобретают нормальную величину и реагируют на свет».

4  марта. 8.20. Есть описание неврологического статуса, но там нет существенных изменений, и я его не привожу.

5    марта. 3.30. Отмечен глубокий сопор. Остальные симптомы без особых изменений. После этого описаний неврологического статуса почти нет...

Что обращает на себя внимание во всех этих записях, так это исключительная скудость исследования. В районных больницах пишут несравненно больше. Неврология характеризуется чрезвычайно точной диагностикой места поражения и, как правило, полным бессилием вылечить заболевание. Увы, такова специфика. Однако в истории болезни Сталина нет ни одного упоминания о конкретном неврологическом синдроме.

Но и без того видно, что врачи столкнулись с необычным неврологическим статусом. Если исходить из учебника Триумфова, то у Сталина исключительно странная симптоматика. Почему не было обнаружено центрального паралича в правых конечностях? Врач-реаниматолог Чеснокова, прибывшая, скорее всего, 5 марта 1953 г. (хотя она утверждает, что 2 марта), сообщает, что Сталин дышал, правая рука была вытянута вдоль тела, а левая лежала на груди. Но если было кровоизлияние в левое полушарие мозга, то должен быть центральный (гипертонический) паралич справа, и тогда правая рука и нога обязательно должны быть согнуты. Это очень странно. Даже не странно — подозрительно.

Если говорить прямо на «простонародном русском»: диагноз Сталина и история его болезни — фуфло.

Я в этом мнении далеко не одинок. Как пишет Савельев, даже для простого человека, способного логически мыслить, ясно, что подписанный «корифеями» отечественной медицины документ (заключение о вскрытии Сталина, опубликованное в газетах.— СМ)— «липа», ибо из него совершенно непонятно, отчего именно умер И.В. Сталин.

Допустим, что у И.В. Сталина действительно «обнаружен крупный очаг кровоизлияния, расположенный в области подкорковых узлов левого полушария головного мозга». Допустим, что «Это кровоизлияние разрушило важные области мозга и вызвало необратимые нарушения дыхания и кровообращения». Но откуда тогда взялись «многочисленные кровоизлияния в сердечной мышце, в слизистой желудка и кишечника»?..

К этому следует прибавить, что в истории болезни Сталина нет никаких материалов о будто бы двух инсультах, которые он якобы перенес. Нет об этом и достоверных устных свидетельств. Напротив, министр финансов Зверев оставил свидетельства исключительно здравого ума, памяти и прекрасно поставленной речи у Сталина, которые тот проявил в телефонном разговоре со Зверевым 28 февраля или 1 марта, более точно Зверев не помнит. Почерк Сталина нигде не изменен, что говорит о силе правой кисти и прекрасной координации движений в ней. До самого конца своей жизни Сталин писал твердым почерком. В книге у Чигирина приведена фотокопия сталинской правки статьи в «Правде» от 13 января 1953 г. Никаких следов инсультов.

* * *

Отдельно надо рассмотреть вопрос, была ли у Сталина гипертония. Из опубликованной И.И. Чигириным истории болезни Сталина диагноз «гипертония» из анамнеза никак не следует. А в анамнезе, т.е. тех отрывочных сведениях, что сохранились в архиве, нет никаких оснований для постановки такого диагноза.

16 сентября 1947 г. в Мацесте Сталину был поставлен диагноз «Гипертония в начальной стадии». Тогда давление было 145/85. 4 сентября 1950 г. этот диагноз из медицинской карты исчезает. АД равно 138/75. Очень неплохо. Нет диагноза гипертонической болезни и 9 января 1952 г. Запись в истории болезни гласит: «09.01.52. Пульс 70, полный, правильный. Кровяное давление 140/80...».

Замечу, что Сталину в это время 72 года и что эти измерения сделаны при сильнейшем гриппе с высокой температурой. Вряд ли даже намного более молодой и здоровый человек может похвастаться подобными числами! Такое артериальное давление просто великолепно для человека за семьдесят. Закономерно, что даже о «начальной стадии гипертонии» нет и речи — и это совершенно справедливо. Без сомнения И.В. Сталин — очень здоровый человек, по крайней мере, по части кровообращения.

В фильме «Кремль 9. Последний год Сталина» тогдашний заместитель Главного управления охраны МГБ СССР полковник Н.П. Новик рассказал интересный эпизод своей службы. Неприятное происшествие случилось в августе 52-го. На ближней даче была баня, куда раз в неделю наведывался Сталин.

«Все знали: больше часа он не парится. А тут вдруг «лимит» перебрал. Мне на Лубянку— звонок. Приезжаю: «Ну как?»— «Тишина». Докладываю Игнатьеву: «Час семнадцать товарищ Сталин из бани не выходит». Он: «Ваши предложения?» Я говорю: «Подождать». Докладываю каждые пять минут! Прошло лишних 45 минут. Игнатьев: «Какое ваше предложение?»— «Вскрыть!» А Игнатьев: «Согласовывать с кем-то надо?» ...Но я сказал: «Мы сами сделаем все аккуратно». Сохранником взяли что-то типа фомки. Идем. Вдруг открывается дверь. На пороге Сталин. Заспанный. Он спал! Там диванчик, постель, боржоми... Он ушел, а я заглянул в баню. Думал, может, все ж таки банщик какой имеется? Черта с два — Сталин сам себя стегал веником!»

Как видим, никакой гипертонии у Сталина не было — гипертоник не сможет так париться в русской бане!..

Далее. Из историй болезней Сталина следует, что за всю жизнь ему было сделано всего четыре электрокардиограммы. Первая— 9 сентября 1926 г., остальные — в начале марта 1953 г., когда он был уже без сознания. Фотокопия электрокардиограммы 1926 г. приведена в книге И. Чигирина, который пишет: «В «единственность» такой прижизненной электрокардиограммы не верится совершенно, тем более что проф. ИЛ. Валединский говорил в своих воспоминаниях об ЭКГ, сделанной Сталину в 1927 г. Мало того, что и эта ЭКГ в истории болезни отсутствует, нет также ни одной электрокардиограммы, снятой у Сталина до 2 марта 1953 года».

Документы, находящиеся в истории болезни И.В. Сталина, хотят убедить нас в том, что исследования сердца в течение всей жизни у него не проводились (и это при якобы имевших место «инсультах» и «инфарктах»). Главе государства за 27 лет не сделали ни одной ЭКГ? В это невозможно поверить.

Скорее всего, сделанные с 1926 г. по 1953 г. ЭКГ были изъяты для невозможности их сравнения с теми, которые имеются. Тут имеется еще одно весьма красноречивое обстоятельство — в печатном виде на описаниях последних ЭКГ стоят даты 2 и 5 июля 1953 г. В описаниях и самих ЭКГ можно заметить перемену мест задней и передней стенок левого желудочка сердца. Все это может свидетельствовать только об одном — все электрографические исследования, выполненные 2 и 5 марта 1953 г., сфальсифицированы.

* * *

Существует мнение, что Лукомский был не только крупнейшим специалистом по электрокардиографии, но и «принципиальным и честным человеком». Как же тогда могло получиться, что такие специалисты перепутали или не заметили подмены электрокардиограмм с указанием задней стенки левого желудочка, а не перед ней? Как П.Е. Лукомский на описаниях электрокардиограмм не увидел указанных на них дат: 2 и 5 июля 1953 г.? А если увидел, то почему не исправил? Специалист уровня Лукомского не мог совершить такой ошибки. Пошел ли Лукомский на сделку с совестью по своей воле или под воздействием угроз либо подкупа, мы пока сказать не можем.

Вывод из анализа имеющихся ЭКГ и их описаний представляется таким: под руководством П.Е. Лукомского врачи, выполняя указание о фальсификации, совершили должностное преступление, подменив настоящие электрокардиограммы И.В. Сталина на чужие, которые должны были скрыть очень важные улики. Следует сказать, что врачи совершили не только должностное, но и, учитывая то, кого и при каких обстоятельствах они лечили, еще два тяжких преступления— соучастие в убийстве (сокрытие улик) и самое тяжкое, которое может быть, — измену Родине.

С какой целью потребовались эти фальсификации? Вывод может быть только один — течение болезни Сталина было совершенно другим, чем заявлялось официально. Подлог происходил тогда, когда Сталин был еще жив. То есть врачи, целенаправленно подтверждающие принципиально неправильное лечение, просто убивали своего пациента. Добровольно или под давлением — в данном случае неважно. Отсюда остается всего один шаг до выводов о том, что послужило причиной болезни Сталина, если потребовалось совершить столь рискованные преступления для ее сокрытия?