События 3—4 июля вызваны общим кризисом в стране. Затянувшаяся война и общее истощение, неслыханная дороговизна и недоедание, растущая контрреволюция и экономическая разруха, расформирование полков на фронте и оттяжка вопроса о земле', общая разруха в стране и неспособность Временного правительства вывести страну из кризиса,— вот что толкнуло массы на улицу 3—4 июля.

Объяснять это выступление злокозненной агитацией той или иной партии — значит стоять на точке зрения охранников, склонных объяснять всякое массовое движение внушением “зачинщиков” и “подстрекателей”.

Ни одна партия — в том числе и большевики — к выступлению 3 июля не призывала. Более того. Наиболее влиятельная в Петрограде партия большевиков ещё 3 июля звала рабочих и солдат к воздержанию. А когда движение всё же вспыхнуло, наша партия, не считая себя вправе умыть руки, сделала всё возможное для того, чтобы придать движению мирный и организованный характер.

Но контрреволюция не дремала. Она организовала провокационные выстрелы, она омрачила дни демонстрации кровопролитием и, опираясь на некоторые части с фронта, перешла в наступление на революцию. Ядро контрреволюции, партия кадетов, как бы предвидя всё это, заранее вышла из правительства, развязав себе руки. А меньшевики и эсеры из Исполнительного комитета, желая сохранить поколебленные позиции, вероломно объявили демонстрацию за полновластие Советов восстанием против Советов, натравив на революционный Петроград отсталые слои вызванных с фронта воинских частей. Ослепленные фракционным фанатизмом, они не заметили, что, нанося удары революционным рабочим и солдатам, они тем самым ослабляют весь фронт революции, окрыляют надежды контрреволюции.

В результате — разгул контрреволюции и военная диктатура.

Разгром “Правды” и “Солдатской Правды”, разгром типографии “Труд” и наших районных организаций, избиения и убийства, аресты без суда и целый ряд “самочинных” расправ, низкая клевета презренных сыщиков на вождей нашей партии и разгул разбойников пера из продажных газет, разоружение революционных рабочих и расформирование полков, восстановление смертной казни,— вот она “работа” военной диктатуры.

Всё это — под флагом “спасения революции”, “по приказу” “министерства” Керенского — Церетели, поддерживаемого Всероссийским исполнительным комитетом. Причём, напуганные военной диктатурой правящие партии эсеров и меньшевиков с лёгким сердцем выдают врагам революции вождей пролетарской партии, прикрывают разгромы и бесчинства, не противодействуют “самочинным” расправам.

Молчаливое соглашение Временного правительства с штабом контрреволюции, с партией кадетов, при явном попустительстве Исполнительного комитета, против революционных рабочих и солдат Петрограда — вот какова теперь картина.

И чем уступчивее правящие партии, тем наглее становятся контрреволюционеры. От атаки большевиков они уже переходят к атаке всех советских партий и самих Советов. Громят меньшевистские районные организации на Петроградской стороне и на Охте. Громят отделение союза металлистов за Невской заставой. Врываются на заседание Петроградского Совета и арестуют его членов (депутат Сахаров). Организуют на Невском проспекте специальные группы для ловли членов Исполнительного комитета. Определенно поговаривают о разгоне Исполнительного комитета. Мы уже не говорим о “заговоре” против некоторых членов Временного правительства и лидеров Исполнительного комитета.

Наглость и вызывающий образ действий контрреволюционеров растут по часам. А Временное правительство продолжает разоружать революционных рабочих и солдат в интересах “спасения революции”...

Всё это в связи с развивающимся кризисом в стране, в связи с голодом и разрухой, с войной и связанными с ней неожиданностями — ещё больше обостряет положение, делая неизбежными новые политические кризисы.

Быть готовыми к грядущим битвам, встретить их достойно и организованно — такова теперь задача.

Отсюда:

Первая заповедь — не поддаваться провокации контрреволюционеров, вооружиться выдержкой и самообладанием, беречь силы для грядущей борьбы, не допускать никаких преждевременных выступлений.

Вторая заповедь — теснее сплотиться вокруг нашей партии, сомкнуть ряды против ополчившихся на нас бесчисленных врагов, высоко держать знамя, ободряя слабых, собирая отставших, просвещая несознательных.

Никаких соглашений с контрреволюцией!

Никакого единства с “социалистами” тюремщиками. За союз революционных элементов против контрреволюции и её прикрывателей — таков наш пароль.